Рейтинг@Mail.ru

Нам нужна Ваша помощь

Один комментарий к «Сан-Франциско глазами его жителя»

  1. редакция Out-Traveler:

    Нерезиновая столица Калифорнии

    В Сан-Франциско никого не надо звать. Все прутся сюда без особых приглашений. Этот город выглядит так, как будто его потерли наждачкой — он весь натурально поношенный, кокетливо неухоженный, со вкусом грязноватый. В этом есть безусловное обаяние. Здесь можно встретить тысячи удивительных вывесок родом из семидесятых. Целые кварталы застроены древними особняками, дряхлыми даже на вид. При этом никто не уродует стен пластиковым сайдингом и не кладет под ноги бетонную плитку.

    Сан-Франциско стоит на холмах. Сверху город выглядит как окрошка без кваса: кто-то высыпал разноцветные домики на тарелку горочкой. Некоторые улицы настолько круты, что я боялся ездить по ним на велосипеде. Мне казалось, что если откажут тормоза, то я буду ехать по инерции до Аляски. Тем не менее, люди ежедневно паркуются на этих склонах, где лично я ходил бы в альпинистской обвязке с веревкой.

    Парковка — местный вид спорта, что-то среднее между лотереей и гонками на выживание. Кружить по улицам в поисках места можно, пока не закончится бензин. Мой личный рекорд составил час пятнадцать. Я приехал послушать концерт; на беду, шоу проходило в центре города и во время гей-прайда. Мгновенным броском я занял место, на которое прицеливались пятеро девченок-латино в SUV. Сперва они пытались давить мне на совесть и джентльменские качества. Поняв, что дело не выгорает, принялись обсуждать размеры моего члена и потенцию. Увлекшись, они сделали три круга вокруг и каждый раз останавливались, чтобы в пять голосов послать. Почему их так понесло? Потому что у них впереди были еще полтора часа бессмысленной езды вокруг Маркет-стрит. Я очень люблю Сан-Франциско и очень неоригинален в своей любви, но это один из городов, которые хорошо любить на расстоянии или туристом. Помогай вам бог, если вы решите здесь пожить как следует.

    Москва может позволить себе вращать глазами, изображая негодование по поводу перенаселенности. При этом она строит одни Мытищи за другими, не прекращая охать. Сан-Франциско себе подобного позволить не может. Он лежит на небольшом полуострове, как пицца на деревянной лопате. Расти ему некуда. А института прописки в США, как вы понимаете, нет, и регистрация для работы не требуется, ею никого не напугаешь. Сперва сюда приехали доткомовские IT-продиджи. Потом подтянулась артистическая публика. Потом прибыли мексиканцы — обслуживать и первых и вторых. Иногда мне кажется, что при таком темпе прироста населения люди скоро начнут, как в фильме-катастрофе, падать в океан с краев Сан-Франциско, где их будут ждут акулы, зомби и медведи гризли.

    Цены и спрос на жилье стали предметом горьких шуток. Объявление о сдаче комнаты собирает двести ответов в течение десяти минут. От безнаказанности местные домовладельцы стали походить на средневековых феодалов. Они не вкладывают ни копейки в ремонт и обновление инфраструктуры, до них невозможно дозвониться. Кажется, они просто делегируют свои полномочия кому-нибудь в Афганистане. Квартиросьемщик звонит туда, слушает несколько слов на пушту и потом сам чинит, латает и красит. В квартире могут отказать по любому поводу — если вы холосты или женаты, бензин подорожал, пришел муссон. Ушел муссон — и вы на улице.

    Чтобы жить в Сан-Франциско, надо отчаянно мечтать жить здесь. Иначе вам просто не хватит терпения себя уговаривать. Мои друзья платят 1300 долларов в месяц за небольшую комнату. В их квартире живут еще двое, на четверых у них одна кухня и одна ванная. Я в Санта Круз плачу ровно вдвое дешевле. При этом люди, живущие где-нибудь в Северной Каролине, смотрят на нас всех как на слабоумных, потому что живут за пятьсот в трехкомнатной квартире с бассейном, гаражом и лакеем.

    Один из бывших мэров догадался построить в самом центре города так называемое «социальное жилье», в политкорректного на человеческий — жилье для бедных. В первый раз проезжая там на велосипеде я решил, что попал в параллельную вселенную. Я миновал расфуфыренный Сити Холл, здание оперы с огромным гробом на крыше, в бантиках фонарей, и на следующем светофоре увидел полицейский форд Краун Виктория. Около него лицом вниз лежали двое черных в наручниках. Это было совершенно сюрреалистическое путешествие: кругом внезапно выросли грязные панельные дома, какие-то пустыри, обтянутые рабицей, лавки, торгующие бухлом. Мутные персонажи стояли по углам с пластиковыми стаканчиками для мелочи. Кто-то из братьев спал прямо на земле. Город полон бездомных. Местные власти традиционно мягки по отношению к ним, а ровный климат способствует. Если вы посмотрите на фото памятника Симону Боливару на площади Объединенных Наций, то увидите, что даже он попрошайничает, и весьма недвусмысленно. Но хватит о социальных изъянах. До Детройта Сан-Франциско все равно как до луны.

    Сан-Франциско — город тысячи и одной забегаловки. Кафе и рестораны тут налеплены, как ласточкины гнезда. В ресторане монгольской кухни вам подадут фаршированную лошадиную ногу, в эфиопском кафе нет приборов, потому что все едят руками, помогая кусочками особого хлеба, похожего на поролон. Пару раз в год проводится фестиваль уличной кухни, под который перекрываются несколько кварталов. Там можно шляться три часа и ни разу не встретить одного и того же блюда.

    Здесь варят кофе, которым можно лечить клинические депрессии. Бариста дает мне чашку, где пеной нарисована птица феникс. Отпиваю, и ко мне спускается Бог-Отец, он говорит:
    — Это что у тебя?
    — Мокка.
    — Из «Голубой Бутылки» что ли? Дай хлебнуть, не жмись!
    И я бы дал, да потом еще припрутся сын его Иисус и Дух Святой, и каждому дай хлебнуть.

    Нет смысла перечислять местные достопримечательности, вы их и без меня знаете. Гораздо интереснее смотреть на плоды того, что на квадратном километре площади живут 7 тысяч человек. Большинство из них талантливы и могут что-то предложить окружающему миру. Когда я забираюсь на крышу отмечать с друзьями Синко Де Майо, то вижу в радиусе тридцати метров еще пять вечеринок, на каждой из которых по тридцать человек. Там все задевают друг друга локтями, танцуя.

    Люди заселяют каждую собачью конуру, как в Крыму в советские времена, но при этом никто не жалуется, потому что эти семь тысяч человек на километр постоянно что-то мутят: арт-проекты, дискотеки, галереи, книжные магазины, кафе для любителей бондажа и садо-мазо. Здесь живут сообществами. По этническому признаку, сексуальной ориентации или политическим взглядам. На всем известной гей-улице Кастро я однажды зашел в забитый битком ресторан и, осмотревшись, не увидел ни единой женщины. Там сидело пятьдесят мужчин, которых обслуживало десять других мужчин. Хайт-стрит полна магазинов подержанной одежды, там толпами ходят самые фантастические модники вперемешку с оборванцами нео-хиппи. Есть районы, где живут исключительно азиаты, и там не встретишь белого лица.

    Сан-Франциско — город-магнит. Он вовлекает людей в область своей гравитации, и они не могут покинуть это место надолго. Я знаю некоторых, которые уезжали отсюда навсегда несколько раз только затем, чтобы вернуться через год, потому что другого такого города в Штатах нет. Он лишен привкуса агрессии, который я ощущал в Нью-Йорке на каждом шагу. Сан-Франциско можно проехать насквозь на велосипеде за пару часов и не увидеть ни одного скучного или стандартого места, никаких летаргических спальных кварталов. Вместо пригородных преисподних, которые проклинали поколения поп-артистов, здесь форты и казармы, пирсы и Алькатрас, остров-тюрьма. Даже старые кирпичные склады обладают странным обаянием и красотой.

    Волшебное место. Но жить я бы стал в Беркли. Там хоть припарковаться можно.

    Коля Сулима, «Метрополь»